Страница 140

[Alexandr Korol]

И вот три дня назад, когда я беседовал с Александром “Большим”, он меня
опять спрашивает:

— О чем ты говоришь с сотрудником, что сотрудник вытворяет?
— Мне страшно сотруднику делать теперь какие-либо замечания, потому
что у него сразу реакция в штыки, он сразу становится злым, бешеным и
нападает. И получается сейчас мы-то работать-то работаем, продолжаем.
И когда сотрудник теперь опять что-то там косячит, что-то забывает
или что-то не так делает, я боюсь ему об этом сказать, потому что он на
меня набросится, и в нем опять проснется эта злая сила, и мне страшно.
Ну, просто не то, что страшно, но просто не хочется лишний раз вот
это все испытывать. Я поэтому теперь лишний раз не хочу с ним
разговаривать, с этим сотрудником.
— Это естественная реакция, никто не хочет правды. Это всегда всех,
в ком сидит этот зверь, она всегда таких людей, правда и истина, всех бесит.
— Правда, в буквальном смысле, как будто бесы бесятся в человеке,
как будто я как святая вода или как фильмах — осиновый кол или чеснок.
От моего даже уже явления этих людей начинает трясти, хотя я ничего
плохого не делаю. А у них внутри прям вообще там всё аж… Как будто
у них внутри все трясет.

Александр “Большой” смеется и говорит:

— Так все и должно быть. Это из-за того, что эти люди такие запачканные
и звери этого в себя впустили.

Ну а дальше... Под вечер того же дня, три дня назад, я созваниваюсь
со своим сотрудником, мы общаемся по работе. И так, слово за слово,
случайно вдруг сотрудник упомянул про своих родителей, я задал
один вопрос, второй, и вдруг тут произошел такой разговор по душам,
что мне сотрудник начинает рассказывать про всех: мам, пап, теть,
дядь, бабушек, дедушек, сестер, братьев, двоюродных братьев, сестер,
троюродных — и вот это все-все-все. Я это всё слушаю с глубоким
интересом. И вдруг я в шоке, что сотрудник, он прямо как будто