Страница 257

[Alexandr Korol]

что они всегда будут тебя обманывать, предавать, изменять, обещать, но не
делать. И пока я на это реагирую в плане того, что я требую справедливости
и нервничаю, то это и есть моя слабость. И мне инопланетяне говорят:
“Да. Это твоя гордыня”. Видите? И они так и говорят:
— Может быть, она у тебя не такая сильная, как у провинившихся
людей. Но в тебе самолюбие и гордыня, значит, все равно, хоть процент,
но присутствует. Раз, если тебе изменят, это так задевает тебя. Тебя же это
не должно задевать, тебя не должно как будто быть. Ты должен быть выше
этого, если ты хочешь быть божеством выше.

Как-то так они говорят: “если ты хочешь обожествиться”. Я в шоке.
И они говорят, что это... И Александр “Большой” намекал об этом, но он
не знает, что сейчас происходит. Но он намекал о том, что будет какой-то
самый важный экзамен, который ни в коем случае нельзя провалить.
И инопланетяне мне говорят, что этот экзамен последний. И что этот
последний экзамен — это борьба уже не со зверем в сотруднике, а со зверем,
который еще какой-то присутствует и остался во мне, вот эта вот реакция
на справедливость и несправедливость. И вот я должен вот это убрать.
И дальше много часов, может быть, десять часов, я беседую
с инопланетянами:

— Хорошо, и давайте так. И что мне нужно делать? То есть, если я,
предположим, сотрудника бы, как пример, не уволил, и он бы мне в лицо
врал, что он будет приходить вовремя на работу, и что он больше не будет
врать и воровать, не будет какие-то там аферы проводить, то что, если вдруг
он такой вот работает со мной, и я его не уволил, и дальше продолжает
делать плохое, я должен вообще не реагировать?
— Да. Но тебе будет больно, но ты должен не реагировать, — они мне говорят.
— Но как? Ведь я же как начальник, я должен навести порядок.
— Ты начальник или ты все-таки сейчас освобождаешься от всего этого
и обожествляешься?
— Все, я понял, хорошо.
— Если ты хочешь обожествиться и выйти из ловушки этих людей, то ты