Страница 283

[Alexandr Korol]

пожалуйста, без обид, я сейчас тебя не оскорбляю. Но суть в том, что
сейчас поэтому ты начал вести дневник, чтобы переосмыслить это все,
навести в этом порядок.
— Да, да, да.

И представьте сотрудник сам мне говорит:

— Александр, я знаю, что вы правда во всем правы, и вы реально все видите,
и вы ни в чем не ошибались. Всегда, когда вы говорили, что я что-то
натворил, что-то делал не так, или проспал работу, или где-то загулял,
или вообще весь день головой, с мыслями не на работе, а в чем-то другом,
я не знаю, как вы это делаете, но вы всегда попадали в точку. Но мне
настолько было это неприятно и так далее, и поэтому мне приходилось
защищаться, и вот я себя там нехорошо вел по отношению к вам.

Представляете? Мне это говорит сотрудник, который вообще никогда
так со мной не разговаривал. То есть он никогда в жизни не признавал
свою вину и всегда все делал так, только что виноват и плохой я. И тут он
впервые все признает. Я даже не поднимал этот разговор, все сам он начал.
Я, наоборот, боялся даже такого разговора, потому что инопланетяне
сказали, если будет такой разговор, мне будет больно, плохо, я сорвусь
и все, я провалю экзамен. Представляете? Но дальше смешнее.
Дальше смешнее ситуация. Я не знаю, на сколько этот человек приехал
ко мне. Я не знаю, будет ли он работать со мной. Я не знаю, что он может
вытворить на следующий день. И самое смешное, что от того, что я
не должен первый вообще что-либо поднимать, какие-либо темы,
я просто всё это время жду, когда сам первый, вот этот сотрудник, этот
человек, сам первый начнёт эти темы поднимать. И представляете,
наступает следующий день, а он не спрашивает меня вообще ни о чём.
Не говорит о том, куда ему когда ехать надо. Вообще, просто вот... Он мне:
“Позавтракаем”, — говорит. Я отвечаю: “Да, позавтракаем. Пожалуйста”.
И так вот, просто на сторонние темы: о фильме каком-то мне рассказывает;
говорит: “смотрит, какую я картину написал”, спрашивает меня про