Страница 285
Добавлено: 05 фев 2026, 16:42
мне все зарплаты платите, но делать ничего не буду и вообще еще и не
трогайте меня” — выглядело как будто это вот так. Ну, не так грубо,
но я это, конечно, вот так остро все равно, мне казалось, воспринимаю, но
я себя сдерживал. Но помимо этого, когда вот он это всё говорит, что он
хочет, скажем так, и там работать, и там, и у меня работать. Дальше он мне
говорит ещё такую вещь. Он говорит:
— Я хочу кое-что тебе сказать. Но тебе будет неприятно, я боюсь
конфликта, тебя это точно заденет. Поэтому давай, ладно, говорить
не буду. — вот так он делает.
— Что? Чего? Давай, говори. — естественно, мне становится интересно, —
Ты говори.
— Ну, ты же не хотел провокации.
— Ну, была не была. Может быть, тогда сейчас и поругаемся, и все.
А не поругаемся — ну и здорово. Мне же все равно нужно через это пройти.
Говори.
— Ну, вообще-то, ты еще год назад бонус обещал, если вовремя я что-то
сделаю, образно говоря, пять тысяч рублей — и так мне его и не дал.
И я это слушаю, и представляете, дальше что он говорит? И он говорит
мне, что я тоже не держу обещания. Представляете? Он мне говорит.
И я вижу, что он прямо всё равно своим мерзким этим характером,
когда он чуть-чуть привык сейчас ко мне за сутки, и как будто страх у него
пропал, у него всё равно остался вот этот, извиняюсь, мерзкий характер.
И вот эта самозащитная реакция, где он вечно... Он так себя всегда ведет,
что когда он делает плохое, чтобы не чувствовать этой вины, когда он
совершил что-то плохое по отношению к людям, он в них быстро находит
какой-то недостаток, чтобы этим прикрыться, что как будто он неплохой,
потому что они тоже плохие. И я вижу, что как будто от того, что так
раскрылась вся правда день назад, и он во всем раскаялся и признался, что
у него был такой удар, для него эти две недели, что он ушел в медитацию,
и как будто у него опять включилась вот эта самозащита какая-то.
И есть такие люди, которым обязательно нужно тебя запятнать,
ну то есть вдогонку сказать последнее слово. И он просто вот так мягко
трогайте меня” — выглядело как будто это вот так. Ну, не так грубо,
но я это, конечно, вот так остро все равно, мне казалось, воспринимаю, но
я себя сдерживал. Но помимо этого, когда вот он это всё говорит, что он
хочет, скажем так, и там работать, и там, и у меня работать. Дальше он мне
говорит ещё такую вещь. Он говорит:
— Я хочу кое-что тебе сказать. Но тебе будет неприятно, я боюсь
конфликта, тебя это точно заденет. Поэтому давай, ладно, говорить
не буду. — вот так он делает.
— Что? Чего? Давай, говори. — естественно, мне становится интересно, —
Ты говори.
— Ну, ты же не хотел провокации.
— Ну, была не была. Может быть, тогда сейчас и поругаемся, и все.
А не поругаемся — ну и здорово. Мне же все равно нужно через это пройти.
Говори.
— Ну, вообще-то, ты еще год назад бонус обещал, если вовремя я что-то
сделаю, образно говоря, пять тысяч рублей — и так мне его и не дал.
И я это слушаю, и представляете, дальше что он говорит? И он говорит
мне, что я тоже не держу обещания. Представляете? Он мне говорит.
И я вижу, что он прямо всё равно своим мерзким этим характером,
когда он чуть-чуть привык сейчас ко мне за сутки, и как будто страх у него
пропал, у него всё равно остался вот этот, извиняюсь, мерзкий характер.
И вот эта самозащитная реакция, где он вечно... Он так себя всегда ведет,
что когда он делает плохое, чтобы не чувствовать этой вины, когда он
совершил что-то плохое по отношению к людям, он в них быстро находит
какой-то недостаток, чтобы этим прикрыться, что как будто он неплохой,
потому что они тоже плохие. И я вижу, что как будто от того, что так
раскрылась вся правда день назад, и он во всем раскаялся и признался, что
у него был такой удар, для него эти две недели, что он ушел в медитацию,
и как будто у него опять включилась вот эта самозащита какая-то.
И есть такие люди, которым обязательно нужно тебя запятнать,
ну то есть вдогонку сказать последнее слово. И он просто вот так мягко