Страница 286
Добавлено: 05 фев 2026, 16:43
говорит мне, что “Вот, Александр, ну имейте просто в виду, раз мы уже
так откровенно разговариваем”. Представьте, человек у меня воровал
огромные деньги тысячу раз, а еще в половине не признался; кучу раз
меня подводил, обманывал, много чего делал плохого, вплоть до шантажа
и угрозы. Хотя он же преступник, да? И этот человек мне припомнил,
как я один раз бонус ему не дал, забыл об этом, 5000 рублей год назад.
И он это все вот так выворачивает аккуратненько и говорит, что
“Видите, Александр, что не только это я, но и вы обещание-то
не держите”. Представляете? Но я не сорвался, но меня правда задело.
Я сразу понял, что я еще слаб, значит, что я еще все-таки не обожествился,
потому что меня правда это задело, но всё равно я уже по-другому
реагировал на это. Я говорю:
— Слушай, человек, давай так, — я ему прямо говорю, чтобы не задеть
его, — вот представь, ты ограбил банк, тебя должны были посадить в
тюрьму за это, ты украл миллионы долларов, а ты потом, после того, как
тебя простили и не казнили, ты хозяину банка говоришь, что он забыл
тебе на дорогу тысячу рублей дать. Ты понимаешь, что это странно, что
это вообще нелогично, что человек, который виноват, и после большого
преступления на эту же тему в ответ кого-то тюкнуть, он вообще не должен
даже иметь смелости на такое.
— Александр, вот вы мне сказали, что вот я вас раздражаю и вам что-то
неприятно, вы говорили мне всегда. А я просто тоже терпел целый год, —
он мне говорит “терпел целый год”, — и просто решил сказать, но чтобы
вот тоже не было никакой тяжести на душе, что вы мне забыли пять
тысяч рублей. Они мне не нужны, но вот мне надо было вам это сказать.
Я думаю: “ах ты, крыса-то какая”. Представляете? Ну я про себя подумал.
То есть нету в нем уже беса, вроде даже в чем-то на 50% уже у него мысли в
верную сторону пошли, что-то даже светлое есть, даже признает уже свою
вину. Но при этом все равно, представьте, вот берет и так вот камешек мне
все равно в сердце, в душу бросает. Представляете? Вот такой вот засранец.
Если когда-нибудь этот сотрудник прочтёт эту книгу, он будет очень
смеяться, наверное. А может быть, громко плакать или громко смеяться.
так откровенно разговариваем”. Представьте, человек у меня воровал
огромные деньги тысячу раз, а еще в половине не признался; кучу раз
меня подводил, обманывал, много чего делал плохого, вплоть до шантажа
и угрозы. Хотя он же преступник, да? И этот человек мне припомнил,
как я один раз бонус ему не дал, забыл об этом, 5000 рублей год назад.
И он это все вот так выворачивает аккуратненько и говорит, что
“Видите, Александр, что не только это я, но и вы обещание-то
не держите”. Представляете? Но я не сорвался, но меня правда задело.
Я сразу понял, что я еще слаб, значит, что я еще все-таки не обожествился,
потому что меня правда это задело, но всё равно я уже по-другому
реагировал на это. Я говорю:
— Слушай, человек, давай так, — я ему прямо говорю, чтобы не задеть
его, — вот представь, ты ограбил банк, тебя должны были посадить в
тюрьму за это, ты украл миллионы долларов, а ты потом, после того, как
тебя простили и не казнили, ты хозяину банка говоришь, что он забыл
тебе на дорогу тысячу рублей дать. Ты понимаешь, что это странно, что
это вообще нелогично, что человек, который виноват, и после большого
преступления на эту же тему в ответ кого-то тюкнуть, он вообще не должен
даже иметь смелости на такое.
— Александр, вот вы мне сказали, что вот я вас раздражаю и вам что-то
неприятно, вы говорили мне всегда. А я просто тоже терпел целый год, —
он мне говорит “терпел целый год”, — и просто решил сказать, но чтобы
вот тоже не было никакой тяжести на душе, что вы мне забыли пять
тысяч рублей. Они мне не нужны, но вот мне надо было вам это сказать.
Я думаю: “ах ты, крыса-то какая”. Представляете? Ну я про себя подумал.
То есть нету в нем уже беса, вроде даже в чем-то на 50% уже у него мысли в
верную сторону пошли, что-то даже светлое есть, даже признает уже свою
вину. Но при этом все равно, представьте, вот берет и так вот камешек мне
все равно в сердце, в душу бросает. Представляете? Вот такой вот засранец.
Если когда-нибудь этот сотрудник прочтёт эту книгу, он будет очень
смеяться, наверное. А может быть, громко плакать или громко смеяться.