Страница 326
Добавлено: 05 фев 2026, 16:57
Как такое может быть? И я дал это, показал человеку, который вообще
ничего никогда не чувствовал, и он даже почувствовал, испугался.
Но когда он надел кулон, ничего не понял. Я говорю:
— Ну вот обрати внимание, что когда его снимешь, почувствуешь, как будто
тебе легче станет, и станет легче дышать, и как будто в голове шум уйдет.
И он снимает, и как будто реально легче ему стало, как будто гул пропал
из головы. Он в шоке, “вау”. Представляете? Ну вот я хотел просто это
как-то вот разобрать, эту тему, и начал с такого простого вопроса
с дедушкой-волшебником. И тоже он юлит, юлит, юлит. Ну ладно.
Про пузырь в пузыре тоже, как и следовало предполагать, что начнет
ссылаться на то, что в городе один ритм, за городом другой, так все ученые
утверждают. Это границы, которые уже давно не работают, но все еще
этим границам придерживаются: что мы произошли от обезьян,
динозавры были сами по себе, ядерных взрывов никогда не было,
летающих тарелок не существует — это вот все к этой же истории.
Вот тут то же самое. Ну, типа, время, “искажения… В одном месте одно,
а в другом другое. Ну, потому что места разные”. Конечно, речь не об
этом, что места разные. Речь-то не о том, насколько это далеко друг от
друга. Дело в том, что это Ковчег прям какой-то, колпак, и не просто
так. Про колонизаторов, ну тоже, “бу-бу-бу-бу”, ничего конкретного,
что-то поворчал, опять свои истории вечно вспоминает про Вавилон
и поклонению дьявола, тоже всё увиливал. Вроде согласен, видно
прямо, но увиливает. Я ему уже говорю, что это сакральный язык
в Библии, он говорит: “ну да”. То есть он прямо хватается специально
за слова, чтобы сказать, что я чепуху несу, показать мне это. А когда я
чуть-чуть поправляю и говорю: “ну, я же имею вот это”, он говорит:
“Ну, да, да. Библия — сакральный язык”. Но он настолько прямо свой
характер показывает недошлифованный, что, знаете, вот прямо к
слову придирается. Ну, он любит к слову придираться. Знаете, что я
скажу? Себя молодого в нём вижу, но чувствую, что постарел я. Я больше
так к словам не придираюсь, а он продолжает. И теперь я это вижу,
нельзя к слову придираться, нужно быть помягче. Вот так вот себя ведёт
дедушка-волшебник.
ничего никогда не чувствовал, и он даже почувствовал, испугался.
Но когда он надел кулон, ничего не понял. Я говорю:
— Ну вот обрати внимание, что когда его снимешь, почувствуешь, как будто
тебе легче станет, и станет легче дышать, и как будто в голове шум уйдет.
И он снимает, и как будто реально легче ему стало, как будто гул пропал
из головы. Он в шоке, “вау”. Представляете? Ну вот я хотел просто это
как-то вот разобрать, эту тему, и начал с такого простого вопроса
с дедушкой-волшебником. И тоже он юлит, юлит, юлит. Ну ладно.
Про пузырь в пузыре тоже, как и следовало предполагать, что начнет
ссылаться на то, что в городе один ритм, за городом другой, так все ученые
утверждают. Это границы, которые уже давно не работают, но все еще
этим границам придерживаются: что мы произошли от обезьян,
динозавры были сами по себе, ядерных взрывов никогда не было,
летающих тарелок не существует — это вот все к этой же истории.
Вот тут то же самое. Ну, типа, время, “искажения… В одном месте одно,
а в другом другое. Ну, потому что места разные”. Конечно, речь не об
этом, что места разные. Речь-то не о том, насколько это далеко друг от
друга. Дело в том, что это Ковчег прям какой-то, колпак, и не просто
так. Про колонизаторов, ну тоже, “бу-бу-бу-бу”, ничего конкретного,
что-то поворчал, опять свои истории вечно вспоминает про Вавилон
и поклонению дьявола, тоже всё увиливал. Вроде согласен, видно
прямо, но увиливает. Я ему уже говорю, что это сакральный язык
в Библии, он говорит: “ну да”. То есть он прямо хватается специально
за слова, чтобы сказать, что я чепуху несу, показать мне это. А когда я
чуть-чуть поправляю и говорю: “ну, я же имею вот это”, он говорит:
“Ну, да, да. Библия — сакральный язык”. Но он настолько прямо свой
характер показывает недошлифованный, что, знаете, вот прямо к
слову придирается. Ну, он любит к слову придираться. Знаете, что я
скажу? Себя молодого в нём вижу, но чувствую, что постарел я. Я больше
так к словам не придираюсь, а он продолжает. И теперь я это вижу,
нельзя к слову придираться, нужно быть помягче. Вот так вот себя ведёт
дедушка-волшебник.