Страница 635
Добавлено: 05 фев 2026, 19:50
или смирен как-то внутри себя, это очень важно, смирен внутри себя,
что у меня не было агрессии и претензий, которые, допустим, у меня
были последние 5 лет к этому, даже больше, может, последние 10
лет. То есть как будто почему-то, пока я сейчас проходил весь путь
“Альтернативной истории”, все эти годы, когда началась магия, все дела,
у меня очень четко почему-то сильно поменялось отношение к людям,
что есть плохие, есть хорошие, и я прям очень сильно к этому придирался,
кто на какой стороне.
И в буквальном смысле, хоть я и делал это с целью, что я писатель, но все
же также через книгу, можно сказать, осуждал большую группу людей,
разные группы людей осуждал. Может быть, я оправдывал себя тем,
что в жизни же я так не делаю, в жизни-то я никому такое не говорю,
в жизни-то я никого не осуждаю, какая ориентация, какой человек, с
каким он флагом, радужным или нет — это его дело, пока он меня не
трогает, у меня к нему претензий нет. Но вот в книге у меня все равно было
очень сильно острое заявление, что есть такие люди, а есть такие, и вот
такими быть нельзя, бла-бла-бла. И что-то со мной произошло, этому есть
объяснение, в этом суть заключения десятого тома, что после того, как я
сейчас боролся со зверем и проходил супершлифовку себя, во мне что-то
еще больше поменялось, что я стал еще добрее, еще как будто духовнее.
Как я, что самое интересное, был еще таким раньше, как оказывается.
Когда я работал в продюсерском центре, в свои там 18-20 лет, я уже таким
был. И вдруг, когда я сейчас таким становлюсь, я вдруг вспоминаю, что
я таким был, и что у меня, оказывается, было целая куча знакомых,
кто лесбиянка, кто там еще кто-то, кто еще кто-то, и я с этими всеми
людьми общался без какой-либо претензии. И вот как раз тогда у меня
не было никогда никаких врагов. И даже если человек был какой-то там,
скажем так, хулиган, я не говорил всем: “вот, посмотрите, он хулиган”.
Ему я не говорил: “если ты будешь хулиганом, ты потом сядешь в тюрьму
или умрешь”. Я никогда такого не говорил, когда я был маленький.
Я нормально со всеми дружил и считал, что это их выбор, но они
просто такие. Но у меня как будто не было... То есть у меня было четкое
видение добра и зла, или светлого и темного, или человека духовного
или материального, заблудшую душу или душа, которая на пути.
что у меня не было агрессии и претензий, которые, допустим, у меня
были последние 5 лет к этому, даже больше, может, последние 10
лет. То есть как будто почему-то, пока я сейчас проходил весь путь
“Альтернативной истории”, все эти годы, когда началась магия, все дела,
у меня очень четко почему-то сильно поменялось отношение к людям,
что есть плохие, есть хорошие, и я прям очень сильно к этому придирался,
кто на какой стороне.
И в буквальном смысле, хоть я и делал это с целью, что я писатель, но все
же также через книгу, можно сказать, осуждал большую группу людей,
разные группы людей осуждал. Может быть, я оправдывал себя тем,
что в жизни же я так не делаю, в жизни-то я никому такое не говорю,
в жизни-то я никого не осуждаю, какая ориентация, какой человек, с
каким он флагом, радужным или нет — это его дело, пока он меня не
трогает, у меня к нему претензий нет. Но вот в книге у меня все равно было
очень сильно острое заявление, что есть такие люди, а есть такие, и вот
такими быть нельзя, бла-бла-бла. И что-то со мной произошло, этому есть
объяснение, в этом суть заключения десятого тома, что после того, как я
сейчас боролся со зверем и проходил супершлифовку себя, во мне что-то
еще больше поменялось, что я стал еще добрее, еще как будто духовнее.
Как я, что самое интересное, был еще таким раньше, как оказывается.
Когда я работал в продюсерском центре, в свои там 18-20 лет, я уже таким
был. И вдруг, когда я сейчас таким становлюсь, я вдруг вспоминаю, что
я таким был, и что у меня, оказывается, было целая куча знакомых,
кто лесбиянка, кто там еще кто-то, кто еще кто-то, и я с этими всеми
людьми общался без какой-либо претензии. И вот как раз тогда у меня
не было никогда никаких врагов. И даже если человек был какой-то там,
скажем так, хулиган, я не говорил всем: “вот, посмотрите, он хулиган”.
Ему я не говорил: “если ты будешь хулиганом, ты потом сядешь в тюрьму
или умрешь”. Я никогда такого не говорил, когда я был маленький.
Я нормально со всеми дружил и считал, что это их выбор, но они
просто такие. Но у меня как будто не было... То есть у меня было четкое
видение добра и зла, или светлого и темного, или человека духовного
или материального, заблудшую душу или душа, которая на пути.