Страница 94

[Alexandr Korol]

друг против друга и все сломать. А я, чтобы нанести удар зверю,
то есть единственное, как я могу с ним бороться, это не силой, это не
нападение, а показывать себя, что я полностью в смирении, что я
полностью с пониманием, что, что бы человек плохого бы ни сделал,
я все равно верю, что в нем есть что-то хорошее и что я готов ему дать еще
шанс. И что, когда я сейчас тебе дам шанс, если ты опять что-то сломаешь
или украдешь, или просто скажешь гадости в мой адрес, то ты все равно
будешь работать, я тебя не буду увольнять”. А дальше еще объясняю, я
говорю: “Вот если ты сам захочешь уйти, можешь уйти, но я не могу тебя
уволить, а ты не хочешь увольняться, потому что ты хочешь, точнее, тот
зверь в тебе хочет сделать так, чтобы я был в этом причастен, что я виноват,
я плохой, что я тебя уволил. И вот, следовательно, получается, этот зверь
через тебя делает плохое, чтобы, можно сказать, зверь еще больше
освободился, чтобы я его уволил. А я не буду увольнять, можешь делать
дальше все плохое, а я тебя прощаю и дальше работай. А получается,
зверь сам уволиться не может, он только может спровоцировать меня
через тебя, а я не провоцируюсь”. И когда я это всё осознал и начал это
всё ещё проговаривать человеку, он, конечно, не так ясно всё понял,
как я это описываю, но что-то там он проникся и понял. Ну, конечно,
он не знает ни моих никаких вот этих книг “Альтернативной истории”
вообще, кто я такой, но он проникся тем, что правда как будто есть
тёмная сила, которая вселяется в него, которая им управляет так, что он
даже не может это контролировать. И вот такой у меня был разговор
с человеком. И сейчас он опять работает. И политика такая, то есть я не
должен, как людям свойственно, знаете, за ним шпионить, хитрить,
проверять, а сделал ли он работу. Нет. Да, я должен подсказывать всё по
работе. И если человек в чём-то как-то заблуждается, я должен ему дать
совет, но ни в коем случае ни повышение голоса, ни агрессии, ни
конфликта. И если вдруг он опять что-то забыл, опоздал, не вовремя
пришёл на работу, то я могу, конечно, сказать “так делать нехорошо”.
Но уволить его не могу, пока он сам не уволится. Ну, или пока он не
изменится. И вот когда я все это рассказал Александру “Большому”,
он сказал, что это так и есть. Он говорит: