Страница 238

[Alexandr Korol]

я перехожу эту границу, а есть на то, что я не имею права и не
перехожу эту границу. Вот я там делаю ролики, это... Это моё право
на сегодняшний день открывать что-то таким образом. И для меня,
скажем, сегодня Египет, я решал этот вопрос. Почему буддисты
решили эту проблему с сохранением? А почему цивилизация, которая
там 40 веков, 4 тысячи лет, решила таким образом? Ответ простой.
Дело в том, что не надо сохранять тело, достаточно сохранить какую-
то часть его, чтобы сознание было каким-то образом привязано. Или
тело к сознанию, или сознание к телу. Но скорее всего тело к сознанию.
Почему это так? Потому что тогда сознание обретает некую автономность.
Если тело к телу не привязано, тогда сознание свободно, и оно так
себя может и не осознать. А в этом случае оно может себя каким-то
образом проявить. Да смотри, даже казалось, зачем это делалось тогда?
С какой целью сегодня это? Оно работает? Ну, в частности, у меня
это сработало. И человек, который был со мной, спрашивал: “что ты
делаешь”. А я ничего не делал. “Что ты делаешь?”, он кричал на меня.
“Что ты делаешь?” Я говорю: “Ничего я не делаю, я стою рядом с тобой”.
И в конечном счете он потащил всю семью в церковь. И они стояли
на коленях сколько там, около года все бегали, стояли. Но я ничего
не делаю, это сознание мумии, только и всего лишь. Каким образом
это взаимодействие шло, это уже другой вопрос. Я лишь говорю о том,
на что я имею право и чего я не имею. Я просто не говорю сейчас,
что я не имею на это права. А я не вижу внутри... Не то, что не вижу.
А вот знаешь... Знаешь, наверное, что?
Александр: Что?
Дедушка-волшебник: Вот функцию, как я открыл функцию, я имею
в виду, связанную с театром, это гораздо интереснее, чем я думал.
Это гораздо интереснее, чем я вообще думал. И всего лишь театр. А вот
на самом деле это всё не так. Это кажется, что так, а на самом деле всё
это не так. Это гораздо более интереснее, гораздо более глубже.
И, наверное, то, что я открыл через театр, для меня это сейчас важнее.
Александр: Угу.
Дедушка-волшебник: Ну, знаешь, я бы остерёгся оказаться на
месте Коровьева, вот этого бы я остерёгся, потому что я рискую