Страница 145

[Alexandr Korol]

— Ты меня затюкал за этот месяц, стрес мне устроил. Но ты видишь,
как я держусь? Я ни разу голос не повысил на тебя, ни разу не грубил.
И реально выдерживаю все твои провокации, все твое давление.
Конечно, это здорово, это меня сильно закаляет.
— Да, ты сильный.
— Все, слушай, давай мне по ушам не ездить сейчас, будешь еще мне
здесь поддакивать.

И он смеется. Но я вижу, что прямо извиняется и понимает, что
реально был неправ. И он даже как будто в шоке, что я почувствовал
по разговору, как будто этот сотрудник, когда он делал гадости за всю
жизнь всем людям, он привык, что потом все эти люди говорили, что он
плохой. И он привык уже к этому, что его сейчас пошлют далеко
подальше, оскорбят, и он их в ответ так же, и все, и они разбежались.
И так сотрудник делал всегда. Он делал какую-то неконтролируемую
гадость и точно знал, что после этого его осудят. И как-будто он думал
“Ну и все понятно”, и все. И он так всегда и жил. А тут он как-будто
даже благодарен мне, что он сделал настолько мне плохо, да еще не
один раз, а тысячу раз, а я его не осудил, а он хотел и ожидал. А я его
не осудил, а еще и стараюсь ему помочь, и он как будто в шоке от этого.
То есть у него что-то в голове переключилось или перевернулось
от того, что я так в итоге, скажем так, повел себя с ним. Для него это
реально шок “Как такое может быть?” И вот он меня за это благодарил.
И это был нереально душевный разговор впервые за все время,
хотя сотрудник работает чуть больше года, именно так вот плотно
по времени, что часто общаемся. И вот этот сотрудник впервые за
все время как-то вот без всяких игр, хитрости и манипуляций — что
сказал одно, делает другое, а пошел вообще в третье какое-то место —
впервые я от него этого не видел. А видел, что со мной прямо здесь и
сейчас, как будто в разговоре, в диалоге находится вот это сознание
человека без всяких вот этих темных, скажем так, примесей каких-то там
бесов, зверей и так далее.